Человек тем лучше подготовлен к любой битве, чем меньше его заботит сохранность своей жизни. Какой-либо принцип, высший
Человек тем лучше подготовлен к любой битве, чем меньше его заботит сохранность своей жизни. Какой-либо принцип, высший закон или идея, защита которой важнее целости
собственной шкуры, позволяет воину избавиться от страха, в буквальном смысле забыв о себе,
и, следовательно, сражаться с большей эффек тивностью.
То есть, как бы парадоксальным образом, на войне больше шансов выжить у того, кто готов с лёгкостью умереть. Эти соображения применимы как на уровне отдельно взятого человека, так и на уровне сообщества, народа.
Именно поэтому сегодня арабы, движимые религиозным принципом, смотрятся куда сильнее и воинственнее нас, европейцев. Именно поэтому в своё время в SS не принимали людей, не верящих в бога, да и вся государственная пропаганда тогдашней Германии была противоположностью атеистичной и нигилистичной.
Именно эти соображения широко использовались встарь при обучении воинскому искусству.
Само собой, вовсе не обязательно и для нас даже нежелательно, чтобы упомянутый высший принцип имел абстрактное религиозное происхождение, уж тем более авраамическое; но он должен быть именно высшим, сверхличным, горним.
За последние две тысячи лет Европа испытала воздействие череды подрывных идейных течений, постепенно уничтоживших авторитет государственной власти, высший смысл всякого общего дела (res publica), большинство сверхиндивидуальных ценностей европейца. Эти течения связаны между собой отношениями последовательности и преемственности: от начального христианства через фальшивое Возрождение, Реформацию и либерализм к коммунизму в различных его вариантах и потребительству. В белом мире сегодня преобладают ценности наиболее низкого, примитивного, натуралистического уровня и не осталось ничего, за что люди будут готовы лечь костьми.
То есть, Европа не только неспособна хорошо воевать, но сквозь идейный хаос и пелену закормленности даже не в состоянии увидеть, за что вообще можно воевать. Она стоит на пороге уничтожения.
Один из выходов - обращение к тем пластам европейской культуры, которые не затронуты или незначительно затронуты подрывными силами и принципиально не изменились со времён крещения. Это могут быть культурные традиции сословий - например, крестьянского или воинского, - если в ваших местах кто-то ещё может их вспомнить, не придумывая отсебятину. Нужно перенять те высшие принципы, которые позволяли лучшим из наших предков оставаться самими собой и отстаивать свободу своего края. Нам, однако, придётся тяжелее. Под вопросом не просто воля и независимость, но наше существование как таковое.