10 июн в 13:31
...:::::РАССВЕТ ЛЮБВИ:::::... :
ВАВИЛОНСКИЕ РОМЕО И ДЖУЛЬЕТТА
Древнеримский поэт Публий Овидий Назон (43 года до н. э.— 17 или 18 год н. э.) наиболее прославился своей поэмой "Метаморфозы" (Превращения), в которых собрана богатейшая коллекция античных мифов, относящихся к различным превращениям. Среди расказанных Овидием в "Метаморфозах" историй есть и легенда о вавилонских любовниках - Пираме и Фисбе, которые стали праобразами Ромео и Джульетты.
Когда-то в давние времена темно-красные ягоды шелковицы имели совсем иной цвет. Они были белыми как снег. Свой цвет они изменили по удивительной и печальной причине. Этой причиной была смерть двух юных влюбленных.
Пирам, самый красивый юноша, и Фисба, самая прелестная девушка на всем Востоке, жили в Вавилоне, городе царицы Семирамиды. Их дома были построены так близко друг от друга, что даже одна стена была у них общей. Подрастая вместе, Пирам и Фисба полюбили друг друга. Они собирались пожениться, но их родители воспротивились этому. Но ведь любить не запретишь! Чем больше стараться приглушить это пламя, тем ярче оно будет гореть. И любовь всегда проложит себе путь. Едва ли можно было разделить этих двоих, сердца которых пылали таким жарким пламенем.
В стене, разделяющей их дома, была небольшая трещина. Раньше ее никто не замечал, но разве существует что-нибудь такое, чего не могло бы не заметить любящее сердце. Молодые люди, конечно, обнаружили щель и через нее шептали друг другу нежные слова: Пирам – по одну сторону стены, Фисба – по другую. Ненавистная стена, раньше разделявшая их, теперь стала средством их взаимного общения. «Кроме тебя, нам некого ласкать и целовать, – говорили влюбленные, – но зато ты позволяешь нам говорить друг с другом. Благодаря тебе наши любовные слова достигают любящих ушей. И мы благодарны тебе за это». Так они вознаграждали стену, и когда приходила ночь и им приходилось расставаться, каждый запечатлевал на ее поверхности поцелуи, которые, к сожалению, не могли дойти до губ, ожидавших их с другой стороны стены.
Каждое утро, когда рассвет изгонял с неба звезды и солнечные лучи осушали росу на траве, Пирам и Фисба прокрадывались к щели и, встав перед нею, произносили слова страстной любви и жаловались на свою горькую судьбу, но всегда делали это шепотом. В конце концов настал день, когда терпеть разлуку они уже больше не могли. Они уговорились, что в этот же вечер они попытаются ускользнуть из дому и пробраться через весь город за городские стены, где они наконец смогут безбоязненно увидеться друг с другом. Они уговорились встретиться в условленном месте, у гробницы царя Нина, под высокой шелковицей, покрытой снежно-белыми ягодами, близ которой журчал холодный источник. План восхитил их обоих, и им казалось, что этот день уже не кончится никогда.
Наконец солнце стало садиться. Уже в темноте Фисба выбралась из дому и тайком пробралась к гробнице Нина. Пирама еще не было; она стала ждать его – ее любовь придавала ей смелости. И тут совершенно неожиданно для себя она увидела в лунном свете львицу. Свирепый зверь только что загрыз свою очередную жертву; челюсти львицы были еще обагрены ее кровью. Она шла к источнику утолить жажду. Львица была довольно далеко от Фисбы, и та еще могла спастись бегством, но, убегая, она уронила свою накидку. А львица, возвращаясь в свое логово, схватила ее и порвала на части, а потом скрылась в чаще. И вот что увидел Пирам, появившись на месте встречи несколько минут спустя. Перед ним валялись окровавленные куски накидки, а на песке четко отпечатались следы львицы. Его выводы были однозначными. Он и не сомневался, что понял все. Фисбы уже не было в живых. Он позволил своей любви, нежной девушке, одной прийти в это полное опасностей место и не пришел первым, чтобы защитить ее. «Это я, я убил ее», – повторял он. Он поднял с затоптанного песка лохмотья, оставшиеся от накидки Фисбы, и, осыпая их поцелуями, понес к шелковице. «А теперь, – произнес он, – ты выпьешь и мою кровь». С этими словами он вытащил меч и вонзил его себе в бок. Его кровь хлынула на ягоды, окрасив их в темно-красный цвет.
Фисба, хотя и напуганная львицей, еще больше боялась потерять своего любимого. Осмелев, она пробралась к дереву, под которым они с Пирамом уговорились встретиться, под шелковицей, покрытой снежно-белыми ягодами. Но найти его она не смогла. Дерево стояло на месте, но на его ветках ничего ослепительно белого она не обнаружила. Когда Фисба разглядывала дерево, что-то на земле зашевелилось. Содрогнувшись, она сделала несколько шагов назад и в тот же момент поняла, кто же лежит на земле. Это был Пирам, омываемый собственной кровью и умирающий. Она устремилась к нему и обхватила его шею руками. Она целовала его в холодеющие губы и просила хоть раз взглянуть на нее, поговорить с ней. «Это же я, твоя Фисба, твоя любовь», – выкрикивала она. При звуках ее голоса он приподнял тяжелеющие веки и взглянул на нее. А потом смерть закрыла их навсегда.
Фисба увидела меч, выпавший из его руки, а рядом с ним свою окровавленную и порванную накидку и поняла все. «Тебя убила твоя собственная рука, – произнесла она, – и твоя любовь ко мне. Но я тоже могу быть храброй. Только смерть могла разделить нас, но теперь она этого не сможет». С этими словами Фисба вонзила себе в сердце меч, еще влажный от крови Пирама.
В конце концов боги сжалились над влюбленной парой, да и их родители тоже. Вечным же напоминанием о трагической судьбе влюбленных служат темно-красные ягоды шелковицы. Пепел же влюбленных, которых не могла разделить даже смерть, захоронен в одной урне.
Эта история мало изображалась в античности, она становится популярной в живописи пост-Ренессанса. Чаще всего живописцы выбирали для изображения наиболее драматичные моменты: когда Фисба убегает, завидев льва или находит распростёртое на земле тело Пирама, в груди которого виднеется меч, либо когда она бросается на меч, заканчивая жизнь самоубийством. Нередко на некотором расстоянии изображался и лев, порой нападающий на быка, которого пытаются отбить пастухи.
Около 1361 года Джованни Боккаччо включил эту легенду в книгу «О знаменитых женщинах» (De Claris Mulieribus). В 1380 году о Фисбе впервые на английском языке написал Джефри Чосер в своих «Легендах о хороших женщинах».
Комически эта история обыгрывается в пьесе Шекспира «Сон в летнюю ночь». Имя Фисбы также упоминается в трагедии «Ромео и Джульетта».
В честь Фисбы назван астероид (88) Фисба, открытый в 1866 году.
![](https://world76.spcs.bio/i/ico/users_group.png)
Пирам и Фисба - Легенда о любви
ВАВИЛОНСКИЕ РОМЕО И ДЖУЛЬЕТТА
Древнеримский поэт Публий Овидий Назон (43 года до н. э.— 17 или 18 год н. э.) наиболее прославился своей поэмой "Метаморфозы" (Превращения), в которых собрана богатейшая коллекция античных мифов, относящихся к различным превращениям. Среди расказанных Овидием в "Метаморфозах" историй есть и легенда о вавилонских любовниках - Пираме и Фисбе, которые стали праобразами Ромео и Джульетты.
Когда-то в давние времена темно-красные ягоды шелковицы имели совсем иной цвет. Они были белыми как снег. Свой цвет они изменили по удивительной и печальной причине. Этой причиной была смерть двух юных влюбленных.
Пирам, самый красивый юноша, и Фисба, самая прелестная девушка на всем Востоке, жили в Вавилоне, городе царицы Семирамиды. Их дома были построены так близко друг от друга, что даже одна стена была у них общей. Подрастая вместе, Пирам и Фисба полюбили друг друга. Они собирались пожениться, но их родители воспротивились этому. Но ведь любить не запретишь! Чем больше стараться приглушить это пламя, тем ярче оно будет гореть. И любовь всегда проложит себе путь. Едва ли можно было разделить этих двоих, сердца которых пылали таким жарким пламенем.
В стене, разделяющей их дома, была небольшая трещина. Раньше ее никто не замечал, но разве существует что-нибудь такое, чего не могло бы не заметить любящее сердце. Молодые люди, конечно, обнаружили щель и через нее шептали друг другу нежные слова: Пирам – по одну сторону стены, Фисба – по другую. Ненавистная стена, раньше разделявшая их, теперь стала средством их взаимного общения. «Кроме тебя, нам некого ласкать и целовать, – говорили влюбленные, – но зато ты позволяешь нам говорить друг с другом. Благодаря тебе наши любовные слова достигают любящих ушей. И мы благодарны тебе за это». Так они вознаграждали стену, и когда приходила ночь и им приходилось расставаться, каждый запечатлевал на ее поверхности поцелуи, которые, к сожалению, не могли дойти до губ, ожидавших их с другой стороны стены.
Каждое утро, когда рассвет изгонял с неба звезды и солнечные лучи осушали росу на траве, Пирам и Фисба прокрадывались к щели и, встав перед нею, произносили слова страстной любви и жаловались на свою горькую судьбу, но всегда делали это шепотом. В конце концов настал день, когда терпеть разлуку они уже больше не могли. Они уговорились, что в этот же вечер они попытаются ускользнуть из дому и пробраться через весь город за городские стены, где они наконец смогут безбоязненно увидеться друг с другом. Они уговорились встретиться в условленном месте, у гробницы царя Нина, под высокой шелковицей, покрытой снежно-белыми ягодами, близ которой журчал холодный источник. План восхитил их обоих, и им казалось, что этот день уже не кончится никогда.
Наконец солнце стало садиться. Уже в темноте Фисба выбралась из дому и тайком пробралась к гробнице Нина. Пирама еще не было; она стала ждать его – ее любовь придавала ей смелости. И тут совершенно неожиданно для себя она увидела в лунном свете львицу. Свирепый зверь только что загрыз свою очередную жертву; челюсти львицы были еще обагрены ее кровью. Она шла к источнику утолить жажду. Львица была довольно далеко от Фисбы, и та еще могла спастись бегством, но, убегая, она уронила свою накидку. А львица, возвращаясь в свое логово, схватила ее и порвала на части, а потом скрылась в чаще. И вот что увидел Пирам, появившись на месте встречи несколько минут спустя. Перед ним валялись окровавленные куски накидки, а на песке четко отпечатались следы львицы. Его выводы были однозначными. Он и не сомневался, что понял все. Фисбы уже не было в живых. Он позволил своей любви, нежной девушке, одной прийти в это полное опасностей место и не пришел первым, чтобы защитить ее. «Это я, я убил ее», – повторял он. Он поднял с затоптанного песка лохмотья, оставшиеся от накидки Фисбы, и, осыпая их поцелуями, понес к шелковице. «А теперь, – произнес он, – ты выпьешь и мою кровь». С этими словами он вытащил меч и вонзил его себе в бок. Его кровь хлынула на ягоды, окрасив их в темно-красный цвет.
Фисба, хотя и напуганная львицей, еще больше боялась потерять своего любимого. Осмелев, она пробралась к дереву, под которым они с Пирамом уговорились встретиться, под шелковицей, покрытой снежно-белыми ягодами. Но найти его она не смогла. Дерево стояло на месте, но на его ветках ничего ослепительно белого она не обнаружила. Когда Фисба разглядывала дерево, что-то на земле зашевелилось. Содрогнувшись, она сделала несколько шагов назад и в тот же момент поняла, кто же лежит на земле. Это был Пирам, омываемый собственной кровью и умирающий. Она устремилась к нему и обхватила его шею руками. Она целовала его в холодеющие губы и просила хоть раз взглянуть на нее, поговорить с ней. «Это же я, твоя Фисба, твоя любовь», – выкрикивала она. При звуках ее голоса он приподнял тяжелеющие веки и взглянул на нее. А потом смерть закрыла их навсегда.
Фисба увидела меч, выпавший из его руки, а рядом с ним свою окровавленную и порванную накидку и поняла все. «Тебя убила твоя собственная рука, – произнесла она, – и твоя любовь ко мне. Но я тоже могу быть храброй. Только смерть могла разделить нас, но теперь она этого не сможет». С этими словами Фисба вонзила себе в сердце меч, еще влажный от крови Пирама.
В конце концов боги сжалились над влюбленной парой, да и их родители тоже. Вечным же напоминанием о трагической судьбе влюбленных служат темно-красные ягоды шелковицы. Пепел же влюбленных, которых не могла разделить даже смерть, захоронен в одной урне.
Эта история мало изображалась в античности, она становится популярной в живописи пост-Ренессанса. Чаще всего живописцы выбирали для изображения наиболее драматичные моменты: когда Фисба убегает, завидев льва или находит распростёртое на земле тело Пирама, в груди которого виднеется меч, либо когда она бросается на меч, заканчивая жизнь самоубийством. Нередко на некотором расстоянии изображался и лев, порой нападающий на быка, которого пытаются отбить пастухи.
Около 1361 года Джованни Боккаччо включил эту легенду в книгу «О знаменитых женщинах» (De Claris Mulieribus). В 1380 году о Фисбе впервые на английском языке написал Джефри Чосер в своих «Легендах о хороших женщинах».
Комически эта история обыгрывается в пьесе Шекспира «Сон в летнюю ночь». Имя Фисбы также упоминается в трагедии «Ромео и Джульетта».
В честь Фисбы назван астероид (88) Фисба, открытый в 1866 году.
Сообщество: ...:::::РАССВЕТ ЛЮБВИ:::::...
![]() | ![]() | ![]() | ![]() |
Для добавления комментариев необходимо авторизоваться